Спартанское воспитание Дамира Докича

Спартанское воспитание  Дамира Докича

Как и обещали, мы начинаем публиковать отрывки из автобиографии Елены Докич «Неудержимая». В первой главе она описывает леденящий душу эпизод, который произошел после ее полуфинального матча на Уимблдоне-2000. Ее отец Дамир предстает перед нами в своем зверином обличье…

Я не знаю, где мой папа. Я стою в обвитой плющом зоне отдыха для игроков на Уимблдоне, оглядываясь по сторонам в поисках родителя, ведь мы с моими менеджерами Иваном и Джоном договорились пойти поужинать в какое-нибудь приятное место. Мне 17, и я только что сыграла свой полуфинал. На Уимблдоне!
Вы, вероятно, подумали, что он должен быть удовлетворен тем, что его дочь прошла так далеко по сетке чемпионата Всеанглийского клуба. Вероятно… Когда в конце матча я пожала руку Линдсей [Дэвенпорт] и посмотрела на трибуны, то увидела лишь, как мой отец рванул прочь с зеленого сидения, повернувшись ко мне своей мощной спиной, и стремительно покинул Центральный корт. Обычно после матчей его всегда можно было найти где-то в районе зоны отдыха для игроков. Но в этот раз его было не видно. И не слышно. Я позвонила ему на мобильный после того, как пообщалась с прессой, но он не взял трубку.
Это было мое лучшее выступление на турнире «Большого шлема», и я очень хотела узнать, что же он скажет, плюс нужно было организовать наш поход на ужин с Иваном и Джоном. Так что я позвонила ему еще раз, и он все-таки ответил.
По его неразборчивой, медленной, но громкой речи я поняла, что он пьян. Мне знаком этот тон: в нем говорило белое вино, возможно, сдобренное несколькими стаканами виски.
Он зол. Он в бешенстве от моего проигрыша. Каждым словом он будто совершает один выстрел за другим: «Ты ничтожество, безнадежная корова. Не приходи домой! Мне стыдно за тебя. Я не пущу тебя ночевать в отель».
«Но, папа…» — ​начала я тихо, пытаясь смягчить его гнев.
«Иди и найди сама, где будешь ночевать, — ​вопил он в бешенстве. — ​Оставайся в Уимблдоне и спи там или еще где-нибудь. Мне все равно!» Он бросил трубку.
Я только что играла в полуфинале Уимблдона, но мой отец считает, что я недостойна даже того, чтобы ночевать, как все нормальные люди. У других теннисистов, окружавших меня, жизнь продолжалась: они общались, встречались за ужином, отдыхали вместе со своими тренерами. Я так и стояла одна, полностью разбитая после этого разговора с отцом. У меня нет денег, точнее у меня нет доступа к ним, ведь кредитной картой, как и всем в моей жизни, распоряжается папа. Он контролирует все.
Меня переполняют эмоции. Неудачница — ​я просто неудачница. Прошли минуты, потом часы. Я свернулась калачиком на небольшом диване в углу комнаты отдыха в надежде на то, что меня никто не заметит, и, в конце концов, все ушли.
Где-то в 11 вечера пришла уборщица. Она увидела меня, лежащую в углу, и спокойно сказала: «Вы не можете здесь остаться на ночь».
«Мне негде ночевать», — ​призналась я. Как только я произнесла эти слова, я вновь осознала всю драматичность своего положения, у меня навернулись слезы. «Я должна уведомить организаторов турнира», — ​сказала уборщица.
Алан Миллс, главный судья Уимблдона, пришел ко мне и спросил, что случилось. «Мне некуда пойти. Негде переночевать». Теплые слезы уже ручьями лились по моим щекам, но я не могла ему сказать, что мой собственный отец выгнал меня. Как всегда, мне нужно было его защищать. Алан, как мне показалось, был в курсе происходящего. Агентство Advantage, с которым у меня подписан контракт, снимало красивый домик в Уимблдонской деревне. Миллс позвонил моим менеджерам, и они согласились меня приютить. А тем временем Алан договорился о том, чтобы одна из официальных машин турнира меня подвезла.
Когда машина подъехала к дому, я захлебывалась в слезах. Иван и Джон выглядели крайне обеспокоенными. Они сказали, что звонили моему отцу, чтобы договориться о встрече, но им ответил мой младший девятилетний брат Саво. Джон сказал, что на заднем фоне звучал голос отца, но мальчик ответил, что папы дома нет.
Мне больно и стыдно за то, что отец так поступил со мной.
Мне показали мою комнату. По крайне мере сегодня он меня не избил. Когда я пыталась уснуть после пережитого шока и боли, мне в голову закралась мысль о том, что, возможно, мой отец никогда не будет мной доволен. Хорошей для него я все равно никогда не буду.

Биография28.03.2018

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии